Навигационная цепочка

Главная » ПоГоворим » Статьи » Два года спустя. Прямая речь ветеранов
24 Февраля, 20:36

Два года спустя. Прямая речь ветеранов

Want create site? Find Free WordPress Themes and plugins.

Военные, которые вырвались из окружения на Дебальцевском плацдарме, рассказали о том, что с ними произошло за два года, и о восприятии тех событий

Два года спустя. Прямая речь ветеранов

За два года после Дебальцево в войсках созданы стабилизационные бригады. Хирурги
уже не сидят в окопах и на блокпостах, как это было в наше время. Что же до личного, то после службы в армии я вернулся к мирной жизни, оперировал в той же больнице, что и до войны. Параллельно преподавал один семестр в университете, куда меня пригласили. Восприятие фронтовых событий за два года не изменилось. Что видел и чувствовал тогда, то и сейчас. Об этом я написал в автобиографической книге «Дебальцево. Уставшие бояться», которая уже в этом месяце должен поступить в продажу.
Говоря о общий ход операции и ее последствия, разделяем вопрос окружения и выхода из него. Собственно, считаю его успешным, потому что абсолютным большинством мы вышли.

Стратегической ошибкой было то, что окружение допустили. Это первый из самых грубых просчетов. Второе — заключая минские договоренности, перемирие назначили только на 15 февраля, хотя подписали 12-го. То есть санкционировано позволили еще три дня нас атаковать.

На самом деле 15-го тоже ничего не прекратилось, мы все знаем, что никаких результатов это не дало. Но очень ударило по нашему боевому духу. Мы поняли, что до 15-го числа нас просто будут тузить. Раненых не эвакуируют, их оперируют в окопе, каждая попытка эвакуации заканчивается потерями. От одной пятой части до трети всех раненых были расстреляны врагом во время попыток прорыва. Кто это допустил и почему так произошло, не знаю. Я не военный и не стратег, чтобы оценивать. Хуже всего то, что это было допущено, поскольку все знали, в каком мы аппендиксе и как его легко взять. Обычные солдаты мне и до того говорили, что события могут развернуться именно так, но я был уверен, что после Иловайска и двух аэропортов новой ошибки уже не допустят.

Но случилось наоборот. За это мы понесли больших потерь. И еще такой момент: когда уже танки заблокировали нам дорогу жизни, почему не подняли авиацию или еще чем тяжелым не накрыли и не расчистили ту дорогу? Мы постоянно этим вопросом озадачивались и не понимали почему. Почему именно так? Почему
сидим в окопе, оперируем там же нечем помощь раненым предоставить?

Проживаю там, где и до войны: в Дунаевцах Хмельницкой области. Самое неприятное за эти два года, что она продолжается, что ребята и в дальнейшем погибают. Как на меня, руководство нашего государства вовсе не желает окончания этой войны. Сейчас прохожу курс лечения. Вернувшись из армии, временно не работал, стоял на учете на бирже труда. По моим наблюдением, военнослужащим — участникам АТО трудно устроиться на работу. Сейчас ищу постоянное место, пытаюсь вернуться в старую колею, занимаюсь ремонтами. Пока меня не было, многое изменилось. Никто не будет ждать, пока ты вернешься с войны и сделаешь то, чего не успел. Планируем с женой стать родителями. Иногда пишу стихи, в том числе и о событиях войны, время публикую в интернете. От государства никакой серьезной помощи не получал, хотя обещали много. Какие-то деньги дают ко Дню ВСУ, но, как на меня, это не помощь, а издевательство.

К сожалению, прячем собратьев, которые идут совсем молодые. По возможности встречаемся с ребятами. Живем. Так как раньше уже никогда не будет, слишком многих мы потеряли. После возвращения отношение к тем событиям на фронте не изменилось, но изменилось к среде, которое здесь. Имею в виду на неоккупированной Украине, которую война не затрагивает. Многим людям все вещи, связанные с войной, «параллельные». Они, как и раньше, живут своей жизнью, сетуя, что их «достала война». Иногда просто противно от этого и хочется сказать им несколько слов. Что же до событий на Дебальцевском плацдарме, то на некоторые вещи смотришь немного иначе. Некоторые ребята не вернулись, и иногда думаешь: если бы в определенный момент сделал иначе, может, и последствия были бы другими. Порой грызешь себя за то, что ты вернулся, а кто-то нет. Когда речь о ходе операции и последствия, то я не эксперт в военном деле, чтобы судить, как вообще можно было изменить ход событий. Однако если бы не позволили сепарам занять вершину (речь идет о поселке Логвинове. — Ред.), то им не было бы нас так легко обстреливать. Наши руководители до последнего говорили: «Кольца нет, кольца нет. Нормально все», а дорогу уже перекрыли, и мы прекрасно понимали, что кольцо замкнутый, что придется выходить под огнем.

Имею ту же самую работу, что и до мобилизации: занимаюсь грузовыми перевозками. У меня своя машина, поэтому работаю сам на себя. Военнослужащим стал во время третьей волны, а уволился 20 сентября 2015 года. После демобилизации имел неприятный инцидент с налоговой. Отдел, который собирает ЕСВ (единый социальный взнос. — Ред.), через исполнительную службу наложил на меня взыскание. Задолженность появилась после того, как меня призвали в ряды ВСУ. В телефонных разговорах не раз сообщал налоговикам, что я в армии. Моя сестра еще в августе 2014-го предоставила им соответствующую справку. И в отношении налогов до меня за год пребывания в Вооруженных силах вопросов не было, за исключением того инцидента. После демобилизации я погасил задолженность, но исполнительная служба летом 2016-го позвонила и поставила в известность, что, несмотря на мое погашения долга, я виноват еще 214 грн именно ей. А 24 августа, когда мы с боевыми товарищами ехали в Днепр на торжества, на посту ДПС на полпути сработала система «Рубеж». Оказалось, что весь мой транспорт под арестом, легковую машину забрали на штрафплощадку.

Получить я ее мог, лишь привезя бумаги из исполнительной службы. На наше счастье, Ikarus с другими ребятами ехал позади, и один боевой товарищ, которому в тот день должны были вручить награду, пересел со своими детьми на него, а мы с еще одним офицером вернулись в Кривой Рог на маршрутке. Праздник для нас закончилось. Поэтому я ничего не жду от государства, пусть только она не мешает и выполняет должным образом свои обязанности. Относительно восприятия событий Дебальцево ничего не изменилось. То, что я тогда услышал и увидел, так все и осталось. А про ход самой операции… Я же смотрю «снизу», а не «сверху». Мне кажется, что можно было изменить и процесс, и последствия. Допустили много ошибок, которые вовремя не исправляли.

Во-первых, не понятно, почему так легко отдали Логвинове. Во-вторых, сейчас мой батальон пытаются обвинить в сдаче в плен. Однако не объясняют немало других вещей. Например, 10 февраля от Чорнухиного отошли САУ и между этим поселком и нашим опорным пунктом «Мойша» появилась дыра, которая оставалась вплоть до 17 февраля. С ней никто ничего не делал, и много врагов проникли в Дебальцево. Об этом писал, в частности, Игорь Лукьянов, который был корректировщиком 25-го батальона теробороны. Он и 128-й бригаде давал координаты, и нам помогал. Когда же 17 февраля два наши опорные пункты сдались в плен, Генштаб их чуть ли не предателями объявил.

Уже два года лечусь. Получил психологическую реабилитацию в Венгрии. Мы ездили туда в рамках волонтерского проекта «Согрей душу». На сегодня еще временно не работаю, именно из-за лечения. Отношение к событиям в Дебальцево, конечно, не изменилось. Если бы даже знал, чем все закончится, все равно пошел бы в армию. И сегодня еще раз пошел бы. Общий ход событий и последствия операции можно было изменить. По моему убеждению, нужно было не только держать оборону, но и идти в наступление. Все знали и понимали, что в том рукаве мы долго не продержимся: рано или поздно должно произойти то, что произошло. Если говорить про сам выход из Дебальцево, то он был нужен. Благодаря тому, что мы вышли, потери были меньшими. Если бы мы еще на несколько дней там остались, то уже никто оттуда не спасся бы.

Сам я из Хмельницкой области. До войны работал в соседнем поселке. После демобилизации год постоял на бирже труда. Теперь устроился комплектовщиком товаров под Киевом. Вахтовый Метод: две недели на работе, две дома. Стараюсь остаться в Украине. Сейчас трудные времена и многие кто отправляется работать за границу, но хочется быть на Родине. Еще имею хобби: пишу историко-краеведческие статьи. Если говорить о помощи, то мне звонили, предлагали уехать на отдых, но я отказался. От государства поступает ежегодная одноразовая помощь — около 900 грн. А о восприятии событий в Дебальцево? Мыслями я остался там. Такое из памяти не стирается. Что же до оценки общего хода операции, то считаю, что нужно было расширить плацдарм и укрепить его. Может, тогда все произошло бы иначе.

Did you find apk for android? You can find new Free Android Games and apps.

Два года спустя. Прямая речь ветеранов