Время паковать тревожный чемодан

7

Что чувствуют жители прифронтовых населенных пунктов во время боевых обострений

Обострение на линии фронта непременно усиливает напряжение в близлежащих городах. Как разряды молнии во время грозы, сигналы обопасности разлетаются, разрушая привычный уклад во всех сферах жизни тех, кто живет рядом с войной. Кто-то начинает ежесекундно до умопомрачения проверять новости, кто-то вслушивается в грохот артиллерии неподалеку, у кого-то наступает ступор, а некоторые бросаются на помощь другим.

Этот февраль, к сожалению, не стал исключением. Как год и два назад, вместе с морозами началась активная фаза противостояния. Если раньше это было Дебальцево, 2016-го — поселка под Горловкой и Светлодарска дуга, то сейчас у всех на устах Авдеевка. «Получит ли к нам?» — первое, что здесь волнует каждого. За годы противостояния почти все не только научились определять «плюс» или «минус», калибр и тип оружия, но и установили для себя крайний рубеж, после которого ежедневное беспокойство перерастает в сбор тревожной чемоданы.

Инстинкт самосохранения срабатывает первый, и дело здесь не в недостатке патриотизма или малодушия. Когда ты долго на войне, когда не воюешь, а живешь без оружия и бронежилета, впечатлительный и опутан связями, вместе с работой, детьми и стариками, друзьями, домашними любимцами, этот инстинкт обостряется. Нет, теперь уже никто не срывается с нажитых мест, просчитав приблизительный диапазон полета снарядов, но внутреннее ощущение «боевой готовности № 1» держится стойко.

«Вы тоже это слышите? Захотелось снова, как зимой 2015 года, начала собирать тревожную сумку. Просто сейчас. Точнее, не захотелось, а показалось, что надо», — примерно так, как мама двухлетнего Тимофея, рожденного в день обстрела «Градами» Бахмута, чувствуют себя тысячи жителей городов у линии фронта. Они все это проходили, поэтому постоянный страх за своих детей уже не смахивает на панику. Скорее на усталость, которую вовсю загоняют внутрь. К сожалению, эта постоянная невротизация сказывается: в зоне АТО стремительно лезут вверх показатели заболеваний, особенно онкологических. Все чаще появляется информация о сборе средств на лечение тех, кто сам недавно активно занимался волонтерством. И дело даже не в плохой диагностике или недоступности лечения, скорее во внутреннем изломе и стрессе, что его вынужден чувствовать здесь каждый. Пролонгированные последствия ожидаются в детей — тревогу бьют врачи: эндокринологи, психиатры, гематологи. Атмосферу, которая возникает на пике обострения у тех, кто живет рядом с фронтом, точно определила Оксана Забужко: «…Это маленькая победа врага, чья цель — запугать, обескровить, выбить город или регион из собственной жизни, чтобы он в том числе разрушал себя сам, изнутри, так сказать, своими руками».

Разрушение нормальной жизни даже без обстрелов происходит почти в каждом населенном пункте Донбасса. Бороться с этим люди пытаются различными способами, в том числе и асоциальными: повышается уровень насилия, преступности, употребления различных стимуляторов. Хорошо, что появились примеры положительного опыта: концерты, тренинги, креативные пространства, культурная и общественная деятельность — даже на фоне возможной эскалации. И это не «танцы на костях», как пытается доказать некоторые из поборников военного положения. Это как раз из серии борьбы с паникой, полезной для врага. Как и открытие школы на следующий день после обстрела Авдеевки. И еженедельные мастер-классы для детей из сел «красной зоны», многие из которых не помнят мирной жизни. Но, как и должно быть на линии фронта, борьба находится на грани фола.

Жителям прифронтовых территорий постоянно упрекают, что даже обострения боевых действий не заставляет их выехать из собственных домов. Это другая крайность жизни на пике войны, когда из-за стресса полностью атрофируется чувство опасности. Специалисты говорят, что это вполне закономерно, так реагирует человеческая психика. Да и много кто уже вкусил хлеб переселенца, поэтому не спешит ехать куда-то, как только зайдет речь об обострении. Включается другой механизм адаптации. Помогает, например, шанс почувствовать себя нужным, полезным. На пике обострений, в отличие от медленной фазы, это делает активнее сознательное население. Если отбросить всех, кто использовал, например, трагедию в Авдеевке исключительно для «разрешенного волонтерства», а точнее для пиара перед СМИ или руководством, то стремление помочь жителям, которые остались без тепла, воды и света под обстрелами, было искренним.

«Даже если старые свитера, которые приносили люди, на самом деле не оказались такими уж нужными, факт причастности к помощи другим все равно спасает многих от отчаяния, которое наступает, когда от тебя ничего не зависит. Жители до сих пор передают бойцам маринованные помидоры или оливье, хотя голодных в армии уже нет. Но эта забота на самом деле нужна обеим сторонам», — считает волонтер Татьяна из Славянска.

Обострения в этой гибридной войне ощущаются не только на полях сражений: более отчетливыми становятся противоречия, которыми пытаются манипулировать как раз в пиковые моменты. На рынках ссорятся между собой продавцы и покупатели, в автобусах иногда доходит до драки, потому что «нервы сдают»: кто стреляет, откуда прилет, кому выгодно… Не упускают возможности сыграть на этом фоне в очередной тайм народной забавы: «Против Украины воюют донбасяни» — то не очень дальновидные патриоты, то явные провокаторы Кремля. «Кому вы это везете? Вы фотки видели, кто пришел по кашу? Это же тітушки обычные, отбросы общества!» — почти мгновенно нарастает агрессия. Возмущаются не только жители мирной части государства, но и некоторые представители освобожденных городов Донбасса, будто качественный состав населения кардинально меняется исключительно по линии фронта. А что если подумать: кто первым прибежал бы по бесплатную еду и гуманитарку в Одессе, Харькове, Киеве, Краматорске? Вероятно, не профессора и учителя, а маргиналы и алкоголики. И если бы причина войны крылась именно в них, а не в агрессии страны-соседки, то такая гуманитарная катастрофа была бы уже в каждом городе Украины.

«Поэтому следует отказывать в элементарной помощи всем, кто живет на линии фронта, потому что среди них есть пьяницы, тунеядцы и предатели? Их больше нигде нет? Или установить дресс-код на подходе к солдатской кухне, заставлять каждого петь гимн или рыть окопы, как предлагают ура-патриоты, которые воюют в интернете? Вряд ли это поможет нам пережить войну, а людям — вот просто так полюбить Украину. А помощь тем, кто оказался заложником войны в кризисные моменты, должна быть именно помощью, а не подачкой или ультиматумом. Даже во время боевых действий. Нечего и говорить уже о том, что окопы повсюду давно вырыты. И много местных жителей даже без гречневой каши брали в их рытье участие. К тому же я передаю помощь и военным», — говорит Елена Грищенко, что принесла в Бахмутский территориальный центр детская одежда для пострадавших.

Есть и те, кто в любом движении на фронте видит хоть какую-то надежду на решение конфликта: жизнь в постоянном напряжении не легче, чем под обстрелами. Кто-то ждет освобождения своего города от одних, кто — то- от других: конфликты, созданные, в частности, и «элитой Донбасса», с войной не исчезли. К сожалению, они только усугубляются. Почти все замирают в ожидании увеличения количества жертв среди гражданских и военных, как Валентина Степановна, которая живет возле армейского госпиталя: «Что делаю? Смотрю на небо. Когда санитарных вертолетов становится больше, чем обычно, иду помогать. А что еще делать в войну?».

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ